Погорелова Валентина Михайловна

Погорелова Валентина Михайловна

Родилась в Ростове на Дону 1929-м, хотя по паспорту 1925. Добавили, чтобы хлеб получать. Отец и мама партийные, закончила 7 классов школы, была бойкая (возьмем через год). Больше помню очереди за хлебом. Родители были все время в командировках. Воспитывала баб ушка и дядя.

Перед приходом немцев есть было нечего – поехали к тетке под Азов в хутор Вторая Полтава. Она была председателем колхоза. Она ничего в сельском хозяйстве не понимала (думала петухи тоже несутся).

Когда пришли немцы, тетку сразу расстреляли. До этого мы вернулись в Ростов. Там увидели первых немцев. Я, сестра, бабушка 8 дней не выходили из дому. Через 8 дней пришли опять наши. Потом снова немцы – на 29 линии расстреляли евреев.

Помню что шампанское из ростовського завода шампанських вин ручьем текло в Дон.

Мать корда приезжала до немцев – долала суботник коммунистический. Собирала пожертвования. Заставляли Крикуна (Казак?) рабо тать. Он потом и отомстил через меня.

Нас немцы пятерых забрали - Тамара Сирота. Валя Казак, Люба. Зина Верпатова.

Все комсомольцы.

Одна из них курила чай, как табак, чтобы признали негодной.

Я сердечница, с вавкой на губе.

Забрали 15 октября 1942, вернулась 20 октября 1945.

Пыталась убежать. Проломили мне голову, бросили на телегу. Мама сказала Томаре – смотри за ней.

Отправляли на барже.

В Днепропетровске тоже пыталась убежать.

Посадили там в теплушку. Там какой-то был циган, лет 17. Я в фуфайке убегала под вагон.

Когда столб СССР пограничный увидела, стало плохо. Назад приехала – землю целовала.

Привезли в Штутгард, 35 км до Швейцарии, 80 до Франции. Там много власовцев было, пожилые с усами.

Потом Ройтлингин, поезд на Тюбенгин.

Всех отобрали, а меня аж через час – пришла хазяйка професор Узатель. Когда пришли – было так чисто, думала, что в аптеку попала, так чисто и бело. 3-х этажный дом, я на чердаке спала. Комнат полсотни. Убирала, занималась хазяйством – корова, свинки, куры.

Внизу стояли три печки – на зиму, весну, осень, топила.

2 сада со сливами и яблоками.

Там впервые научилась консервировацию закрывать. Каждое яблучко в бумажку заварачивала.

Все долала одна. Только солдат приходил – технику ремонтировал.

Ее дочь Турис (жених на фронте погиб)

Сын Клаус Гейник – 5 лет хорошо ко мне относился, хозяин был на фронте, но приезжал

Иногда хазяйка била меня по лицу – русская свиня.

Обед всегда был по гонгу.

Хозяйка заставляла тарелку ее облизывать – унижала.

Убегала в речку топиться.

Выходной был в восресенье 14-17 часов. И все! Ходила на речку, где наши собирались. Если опаздаешь назад – на следующий раз не пускает.

Однажды забыла «ОСТ» одеть. Иду – дядька пузатый показывает нет ОСТ и пальцами - #.

А потом говорит – Сталин умер. А я ему – Гитлер умер – он опять - #.

Когда был Сталинград – флаг с крепом опустили. Я потом креп забыла снять – получила.

Говорили – у Гитлера именины, а у них траур. Опять по щекам досталось.

Когда приезжал хозяин было хорошо – кормили. Он на баяне играл «Из за острова на стрежень…»

Второй раз бастовала – прыгнула топиться (хотя на Дону выросла) потому что к русским не пускали.

Пахала с утра до ночи. На заводе хоть какие-то деньги давали!

Приезжала тетка – инспектор видно по ОСТ, после 1,5 года меня перевели к другой хозяйке.

Перевели с одной горы на другую – маленький домик с монашками при госпитале(внизу), ухаживала за детьми. Уже кормили хорошо, но тоже считали другим сортом – не разговаривали.

У первой хозяйки отдых был в среду до обеда и в воскресенье после.

Потом – полный один день!

Освободили союзники. Тамар просила – говори, что украинка! А я – русская, коммунисты – мать-отец-дед-тетка!

Да – обуви не было, бегала в деревянных колодках.

Речка Нека – встречались на острове с нашими, мне письма от родных передавали.

Была Рая – рассказывала, что наши взяли Киев, потом вишли на границу СССР. Ее потом в гестапо забрали и пропала. Пели «О Сталине мудром прекрасне песни слогает народ…».

Помню, что немцы американцам в плен гордо сдавались.

Да – дважды отмечали мой день рождения! Повар Цуммер принес торт.

Немцы на домах рисовали красный крест, чтобы их не бомбили.

В город ни разу не выходила.

Союзники (США+Англия) – приходите в барак за пайком – очередь – вдруг цветок в мои косы воткнул американец!

На медкомиссию (много русских больных из Франции поступило).

Когда передали русским – лагерь – перешли в бараки. Солдаты шутили – Эй вы, не тронутые!

Однажды за мной гнался власовец – еле убежала.

Спорила с хозякой – зачеп вам СССР? Говорит – у нас земли мало. – Так рожайте меньше!

Оставались только те, кто замуж выходил – за итальянцев, австрийцев…

Американцы обидели - всех в концлагерь поселили на время. Клопы, вонь! Но еды много давали.

Наши портили наших девушек. За мной тоже один – схватил. Дядя Андрей – брось!

Когда увиділи наших первых – разочаровались – американцы стройные, улыбчивые, рубашки глаженные – наши грязные, в обмотках – на брюхе от Сталинграда ползли!!!

На комиссии только одну из наших задержали – пропала потом.

В пассажирском вагоне домой. В Азов – ночевала в Доме колхозников – потом на подводе во Вторую Полтавку. Тетку убили. Отец разошелся с мамой.

Мужа нашла – он меня – в 1942 отступали и нам на квартиру лейтенант с ординарцем. Лейтенант – прийду из армии посватаюсь! Дрова нам колол ординарец, покушали бабушкиных журавликов. Воду нес на морозе.

Все годы он с мамой переписывался. Потом своим говорил – у меня в Ростове есть королева.

Ранили в Калининграде. Сам кондратьевский – Васько алексей Николаевич (корни с полтавщины). Отца расстрелли в гражданскую (10-й?). писал мне письма – как жил, служил.

Я ему отвечала в госпиталь. Род.22 году. Сирота.

20 февраля 1947 приехал – 2 марта в Ростове расписались – должна родить – в константиновку на хим.колонку у стекольного разъезда потмо переехали на фрунзенскую колонку.

Работал поморником машиниста на Фрунзе 48 – Нина, 49 – Коля

1951 – погиб под. домной отравился угарным газом. Сказал – Пожелай мне хорошей смены..

Я с неврвным срывом в Ростове 8 месяцев лечилась. Сказали – не судись с заводом. А директор на оборот – подавай в суд на нас, я уйду на пенсию – никто помагать не будет.

Второй раз за Погорелова Николая Михайловича. В 1960 – мальчика родила. Слесарь.

Хожу на кладбище к первому, рассказываю, а второй поддерживал.

В 1989 ушла на пенсию с Фрунзе.

Маму похоронила, через год мужа.

Знаю Бабаскину и Хотнянскую (умерла)

Мы были патріотами, Сталина благословили – он как был в сапогах, так и лег.