ПЕСНЯ О МИЛОМ ГОРОДЕ

 

МИЛЫЙ ГОРОД

 

 

Милый город, в смертельной агонии,

Не зови ты на помощь друзей,

Дай-ка лучше согрею ладони я

Над дымящейся кровью твоей.
 

 

И не плачь, не стони ты, как маленький.

Ты не ранен, ты просто убит.

Дай-ка лучше сниму с тебя валенки.

Нам еще воевать предстоит.

Comments

Это перефраз пронзительных строк, которые написал в 1944 году 19-летний советский танкист Ион Деген.

Подробнее: http://www.odintsovo.info/news/?id=16686

Ответ на от Berezin

Да, тяжелые, "липкие", точные стихи у него. Безусловно талантливый человек написал. Сказать же вслух их (тем более на таком мероприятии) мог только храбрый и, главное, молодой человек. Вот Твардовский, будучи гораздо постарше и "поопытнее", писал о том-же, в сущности, но более завуалированно. "Примерзший, маленький, убитый / На той войне незнаменитой, / Забытый, маленький, лежу." И долго не публиковал.

Ответ на от Василий Теркин

А мы только вот, недавно, с ним про тебя, Васлилий, говорили. Говорит:

 

"– Жаль, давно его не слышно,

Может, что худое вышло?

Может с Теркиным беда?"

Ан нет, слава Богу, все нормально. Респект твой передал)))

Прошу прощения за грубость но, этот стих похож на откровение мародера. "Сниму с тебя валенки" , что это? Неужели нельзя расжиться валенками у врагов города? Как всегда своих грабим. Мертвых тоже."Погреть ладони над дымящейся кровью" - жуть.Это стихотворение так актуально звучит и сегодня. За столько лет, ничего не изменилось. Я бы это пироизведение посвятил городскому управлению нашей маленькой Родины.А может поэт все это и имел ввиду?Эти талантливые поэты.....они ведь еще и провидцами были.

Ответ на от Владимир Иванович

 

Вот этого я и опасался! Потому намеренно отреагировал ранее в своём комментарии на ОРИГИНАЛ.

О "перефразе" не будем. Тут "каждому своё". Но так как основой послужило стихотворение другого человека (предполагаю, что без его разрешения и участия), нужно исключить всякую возможность читателя мыслить в направлении: "ЭТО на 99% состоит из ЭТОГО - значит ЭТО и есть ТО". Нет. Тут явная этическая оплошность примешивания плевел к зернам.

Вы [Владимир Иванович] пишете: "этот стих похож на откровение мародера". Так в этом и есть сила данного художественного приема. "Ударить лезвием по неприкрытым нервам" читателя. Оглушить спокойно спящую в тихом быту извилину, заставив лихорадочно и тщетно искать свои привычные надежные опоры-стереотипы (над которыми особенно не задумываешся, просто когда-то приняв их на веру - используешь автоматически, как готовый штамп); и понимать, что: "так-то оно так, но что-то тут не так". Вдруг видит читатель, что черное - не всегда черное, как ему твердили, а с оттенками; и что: "Да! Я слышал, война - мерзкая штука. А как бы я...? Ой, не дай Бог!" И вот ради этого - "не дай Бог!", и пишется такая строка. Он, как бы силком, берет Вас за руку и ставит рядом с собой в тот момент, да еще и не даёт глаза закрыть от ужаса. Он автор и он впаве выбирать способ докричаться до нашей "зоны комфорта".

Кто-то сейчас скажет: "Да ни до кого он не хочет докричаться. Он сам для себя пишет." Это не совсем так. Автор даже если "пишет в стол" обращается к читателю, к своему "альтер-эго". Это всегда сложный диалог, процесс поиска "абсолютного слушателя".

Если проанализировать его стихотворения написанные раньше, например это: 

 

Сгоревший танк на выжженном пригорке.

Кружат над полем чёрные грачи.

Тянуть на слом в утиль тридцать четвёрку

Идут с надрывным стоном тягачи.

Что для страны десяток тонн металла? 

Не требует бугор благоустройства. 

Я вас прошу, Чтоб вечно здесь стояла 

Машина эта - Памятник геройству.

 

Это не похоже на слова мародёра. Но вот снова жуть:

 

"Шесть "юнкерсов" бомбили эшелон 

Хозяйственно, спокойно, деловито. 

Рожала женщина, глуша старухи стон, 

Желавшей вместо внука быть убитой. 

 

Шесть "юнкерсов"… Я к памяти взывал, 

Когда мой танк, зверея, проутюжил 

Колонну беженцев - костей и мяса вал, 

И таял снег в крови дымящих лужах. 

 

Шесть "юнкерсов"? 

Мне есть что вспоминать! 

Так почему же совесть шевелится 

И ноет, и мешает спать, 

И не даёт возмездьем насладиться?"

 

Да, нельзя просто сказать "A la guerre comme a la guerre". Это не оправдание. Но и он это понимает, и не оправдывается, и нет у него желания вывернуть СВОЮ обагренную душу наизнанку, чтобы эпатировать публику и прославиться, или очистить совесть от ужаса (и дальше спать спокойно). Он так выворачивает наизнанку войну, в попытке отмщения ей и тем, кто за неё в ответе. И предостерегает будущих "юных героев".

 

"...Но пальцем с фиолетовым пятном, 

Следом диктантов и работ контрольных, 

Нажав крючок, подумал я о том, 

Что начинаю счёт уже не школьный."

 

Кому интересно:

http://berkovich-zametki.com/2006/Zametki/Nomer5/Degen2.htm

http://www.newizv.ru/culture/2007-11-23/80291-tankist-hotevshij-stat-vrachom.html